В конце 90-х мама принесла с работы списанный компьютер. Он шумел и грелся, но работал. К нему прилагался шумный матричный принтер, который визжал при печати, как будто кто-то медленно распиливал металл. Но для меня это было настоящим чудом — свой компьютер дома!
На нём стояли игры и программа, с которой я быстро подружилась — текстовый редактор «Лексикон». Всё было строго и минималистично: синий фон, белые буквы.
Однажды к нам зашла соседка — студентка из педвуза, — и увидела, как я что-то печатаю.
— Ты что, сама набираешь? — удивилась она.
— Ага, — гордо кивнула я.
— Слушай, а можешь мне курсовик набрать?
Так началась моя первая «работа». Я набирала её курсовую по методике преподавания, разбирала почерк, вчитывалась в незнакомые слова, половину не понимала, но печатала быстро — училась до этого на папиной пишущей машинке.
Мне заплатили. А потом пошло-поехало: знакомые соседки, а потом и свои однокурсники просили: — Напечатай, пожалуйста, мне срочно, а у тебя же дома компьютер!.
Принтер грохотал ночами, как швейная машинка. Родители просили закрывать двери, но терпели — всё же я зарабатывала свои первые деньги.
С первых заказов я купила видеокассету «Титаником» — коллекционное издание. Для подростка 90-х — роскошное. Продавец в магазине взял мои мятые бумажки и выдал кассету в упаковке. Я шла домой, как с наградой.
Вечером, когда принтер на столе затих после очередной порции диплома, я сидела перед телевизором, держа на коленях свою самую важную покупку — ту самую кассету с «Титаником».
С той поры «Титаник» стал частью моей юности. Я смотрела его десятки раз, иногда одна, иногда с подругами. Мы знали наизусть реплики, повторяли сцены, и каждый раз финал заставлял нас рыдать. Эта кассета стала первым настоящим «взрослым» приобретением, сделанным на собственные деньги. И каждый раз, когда я доставала её с полки, я вспоминала треск принтера и первую оплату за мой труд.
Комментарии 1