Старый дом, в котором я прожил больше полувека, стоял в углу двора нашей дачи как напоминание давно прошедшего времени. Сложенный когда-то руками мастеров-плотников из лиственничных плах, смолистых и твердых как камень. Но... Время не щадит никого. Просел фундамент, сгнили венцы в углу и дом неумолимо наклонился набок. Реставрация такого дома требовала не просто денег, а сил, времени. И настал день, когда во дворе зазвучал не звук топора плотника, а звук бензопилы разборщиков.
Сначала с дома сняли кровлю, и он обнажился под хмурым небом ранней весны. Потом пошли стены, и самым щемящим моментом был разбор старой русской печи. Она была сердцем дома. Почерневшая от времени, но всё ещё несгибаемая. Крепкая, на совесть сложенная, она пахла не сажей и копотью, а лесными грибами, что сушились на ее шестке, топленным молоком, жареной картошкой и печёной репой. Кирпичи аккуратно складывали в углу, каждый был неровным, ручной работы, со следами старинного раствора. Печь разобрали, а вместе с нею и дом.
Осталась память. Она в шершавой краске ставенек, которыми когда-то по просьбе бабули прикрывал окна от жаркого июльского солнца, она в теплоте печки, которую затапливали ранним зимним утром, она в запахе бабушкиных пирогов. Этот дом для меня не исчез. Он для меня ушел в другое измерение — измерение памяти. Он вечен, вечен в мельчайших деталях. Его уже нельзя тронуть, сломать или изменить. А иногда, в тишине, мне кажется, я слышу свой старый дом: скрип половиц, потрескивание дров в печи, голоса родных мне людей, шепот стен, которые помнят все.
Комментарии 1